вторник, 28 декабря 2010 г.

ШАРЛЬ БОДЛЕР...Флакон.



ФЛАКОН



Есть запахи, чья власть над нами бесконечна:
В любое вещество въедаются навечно.
Бывает, что, ларец диковинный открыв
(Заржавленный замок упорен и визглив),

Иль где-нибудь в углу, средь рухляди чердачной
В слежавшейся пыли находим мы невзрачный
Флакон из-под духов: он тускл, и пуст, и сух,
Но память в нем жива, жив отлетевший дух.

Минувшие мечты, восторги и обиды,
Мечты увядшие - слепые хризалиды,
Из затхлой темноты, как бы набравшись сил,
Выпрастывают вдруг великолепье крыл.

В лазурном, золотом, багряном одеянье,
Нам голову кружа, парит Воспоминанье...
И вот уже душа, захваченная в плен,
Над бездной склонена и не встает с колен.

Возникнув из пелен, как Лазарь воскрешенный,
Там оживает тень любви похороненной,
Прелестный призрак, прах, струящий аромат,
Из ямы, где теперь - гниенье и распад.

Когда же и меня забвение людское
Засунет в старый шкаф небрежною рукою,
Останусь я тогда, надтреснут, запылен,
Несчастный, никому не надобный флакон,

Гробницею твоей, чумное, злое зелье,
Яд, созданный в раю, души моей веселье,
Сжигающий нутро расплавленный свинец,
О, сердца моего начало и конец!

Перевод Ариадны Эфрон


Иосиф Бродский...24 декабря 1971г.



Как быстро Рождество прошло.....


Голос О.Мара....И будет день.....

И будет день, когда на нас с тобой
Нахлынет свет и снизойдет покой.

Когда исчезнет боль, уйдет тоска, 
Когда построим замок из песка,

Когда зажжем последнюю свечу,
Когда придет по лунному лучу

На цыпочках, легко, едва дыша,
Бессмертная танцовщица-душа.

Мы побредем куда-то наугад,
Померкнет бесполезный циферблат

И черных стрелок лезвия замрут,
И звезды под ногами проблеснут,

Морской водою и дождем омыт
Прозрачный город в небесах парит,

И теплый ветер запахи цветов
Приносит из неведомых садов,

И желтых листьев сполох - нам залог,
Что зимний холод, как всегда, далек.

пятница, 26 ноября 2010 г.

вторник, 23 ноября 2010 г.

Кто любит больше....Уистан Хью Оден.




ТОТ, КТО ЛЮБИТ БОЛЬШЕ

     Гляжу я на звезды и знаю прекрасно,
     Что сгинь я - они будут также бесстрастны.
     Из зол, равнодушие меркнет, поверь,
     Пред тем, чем страшит человек или зверь.

     Что скажем мы звездам, дарующим пламя
     Любви безответной, немыми устами?
     Так если взаимной любви нет, то пусть
     Быть любящим больше мне выпадет грусть.

     Смешной воздыхатель, я знаю отлично,
     Что если звезда так ко мне безразлична,
     Я вряд ли скажу, что ловлю ее тень
     И жутко скучаю за нею весь день.

     А если случится всем звездам исчезнуть,
     Привыкну я видеть пустующей бездну,
     И тьмы торжество я учую душой,
     Хоть это и требует срок небольшой.

     Сентябрь 1957?

понедельник, 22 ноября 2010 г.

Чехов о Венециии....

Я теперь в Венеции, куда приехал третьего дня из Вены. Одно могу сказать: замечательнее Венеции я в своей жизни городов не видел. Это сплошное очарование, блеск, радость жизни. Вместо улиц и переулков каналы, вместо извозчиков гондолы, архитектура изумительная, и нет того местечка, которое не возбуждало бы исторического или художественного интереса. Плывешь в гондоле и видишь дворцы дожей, дом, где жила Дездемона, дома знаменитых художников, храмы... А в храмах скульптура и живопись, какие нам и во сне не снились. Одним словом, очарование.

Весь день от утра до вечера я сижу в гондоле и плаваю по улицам или же брожу по знаменитой площади Святого Марка. Площадь гладка и чиста, как паркет. Здесь собор святого Марка — нечто такое, что описать нельзя, дворец дожей и такие здания, по которым я чувствую подобно тому, как по нотам поют, чувствую изумительную красоту и наслаждаюсь.

А вечер! Боже ты мой господи! Вечером с непривычки можно умереть. Едешь ты на гондоле... Тепло, тихо, звезды... Лошадей в Венеции нет, и потому тишина здесь, как в поле. Вокруг снуют гондолы... Вот плывет гондола, увешанная фонариками. В ней сидят контрабас, скрипки, гитара, мандолина и корнет-а-пистон, две-три барыни, несколько мужчин — и ты слышишь пение и музыку. Поют из опер. Какие голоса! Проехал немного, а там опять лодка с певцами, а там опять, и до самой полночи в воздухе стоит смесь теноров, скрипок и всяких за душу берущих звуков.

Мережковский, которого я встретил здесь, с ума сошел от восторга. Русскому человеку, бедному и приниженному, здесь, в мире красоты, богатства и свободы, нетрудно сойти с ума. Хочется здесь навеки остаться, а когда стоишь в церкви и слушаешь орган, то хочется принять католичество.

Великолепны усыпальницы Кановы и Тициана. Здесь великих художников хоронят, как королей, в церквах; здесь не презирают искусства, как у нас: церкви дают приют статуям и картинам, как бы голы они ни были.

Чехов — И. П. Чехову, 24 марта (5 апреля) 1891 г. Венеция

Антон Павлович Чехов...Об уважении...

В чеховских записных книжках трижды повторяется суждение, которое он не успел передать кому-то из героев. 
“Какое наслаждение уважать людей! Когда я вижу книги, мне нет дела до того, как авторы любили, играли в карты, я вижу только их изумительные дела”.

вторник, 9 ноября 2010 г.

Леонард Коэн...Как туман не оставит шрамов....

Как туман не оставит шрамов
На темно-зелёном холме .
На тебе не оставлю я шрамов
Не оставишь и ты их на мне

Стоит ворону с ветром встретиться --
Кто виновен будет, и в чём?
Стоит нам с тобою встретиться --
Отвернемся и просто уснём

Как ночи безлунные терпят --
А ночам без луны нелегко --
Так и мы с тобой перетерпим
Когда кто-то из нас далеко.

среда, 3 ноября 2010 г.

Нериторический вопрос от Ричарда Баха....

Приходилось ли вам когда-либо ощущать, что вы - человек?

Ричард Бах «Мост через вечность»

понедельник, 1 ноября 2010 г.

Маленькие кусочки счастья...Фёдор Сологуб.

Маленькие кусочки счастья, не взял ли я вас от жизни?
Дивные и мудрые книги,
таинственные очарования музыки,
умилительные молитвы,
невинные, милые детские лица,
сладостные благоухания,
и звезды, — недоступные, ясные звезды!

О фрагменты счастья, не взял ли я вас от жизни!
Что же ты плачешь, мое сердце, что же ты ропщешь?

Ты жалуешься:
«Кратким
и более горьким, чем сладким,
обманом промчалась жизнь,
и ее нет».

Успокойся, сердце мое, замолчи.
Твои биения меня утомили.
И уже воля моя отходит от меня.

6 июня 1904
Сиверская

воскресенье, 31 октября 2010 г.

Владислав Ходасевич.Воспоминание.

Всё помню: день, и час, и миг,
И хрупкой чаши звон хрустальный,
И темный сад, и лунный лик,
И в нашем доме топот бальный.

Мы подошли из темноты
И в окна светлые следили:
Четыре пестрые черты -
Шеренги ровные кадрили...

У освещенного окна
Темнея тонким силуэтом,
Ты, поцелуем смущена,
Счастливым медлила ответом.

И вдруг - ты помнишь? - блеск и гром,
И крупный ливень, чаще, чаще,
И мы таимся под окном,
А поцелуи - глубже, слаще...

А после - бегство в темноту,
Я за тобой, хранитель зоркий;
Мгновенный ветер на лету
Взметнул кисейные оборки.

Летим домой, быстрей, быстрей,
И двери хлопают со звоном.
В блестящей зале, средь гостей,
Немножко странно и светло нам...

Стоишь с улыбкой на устах,
С приветом ласково-жеманным,
И только капли в волосах
Горят созвездием нежданным.

30-31 октября 1907
Петербург

суббота, 30 октября 2010 г.

Роберт Фрост...Выбор дороги...


THE ROAD NOT TAKEN

Two roads diverged in a yellow wood,
And sorry I could not travel both
And be one traveler, long I stood
And look down one as far as I could
To where it bent in the undergrowth;

Then took the other, as just as fair,
And having perhaps the better claim,
Because it was grassy and wanted wear;
Though as for that the passing there
Had worn them really about the same,

And both that morning equally lay
In leaves no step had trodden black.
Oh, I kept the first for another day!
Yet knowing how way leads on to way,
I doubted if I should ever come back.

I shall be telling this with a sigh
Somewhere ages and ages hence:
Two roads diverged in a wood, and I -
I took the one less traveled by,
And that has made all the difference.

Robert Frost

пятница, 29 октября 2010 г.

Редьярд КИПЛИНГ. СЕРЫЕ ГЛАЗА - РАССВЕТ...

Серые глаза - рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.  
Черные глаза - жара,
В море сонных звезд скольженье
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.    
Синие глаза - луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.  
Карие глаза - песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полета.  
Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, черных.  
Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю - в том нет вины -
Все четыре этих цвета

суббота, 23 октября 2010 г.

Иван Бунин...Возвращение....




Вот так ...
Как только сучается круглая дата , художник возвращается в наши сердца с неоспоримым правом там жить...К нам вернулся Иван Бунин..Он не просто художник слова, он поэт русской речи, той самой речи , которая как и он была предана забвению..
Но забвение забвению рознь...и пришёл час исчезновения мнимого и водворение истинного..
Таким и является для нас Поэт ..Иван Бунин..

четверг, 14 октября 2010 г.

"Роза" - стихотворение в прозе.И.Тургенев


Роза (Иван Тургенев)



Последние дни августа… Осень уже наступала.

Солнце садилось. Внезапный порывистый ливень, без грому и без молний, только что промчался над нашей широкой равниной.

Сад перед домом горел и дымился, весь залитый пожаром зари и потом дождя.

Она сидела за столом в гостиной и с упорной задумчивостью глядела в сад сквозь полураскрытую дверь.

Я знал, что свершалось тогда в её душе; я знал, что после недолгой, хоть и мучительной, борьбы она в этот самый миг отдавалась чувству, с которым уже не могла более сладить.

Вдруг она поднялась, проворно вышла в сад и скрылась.

Пробил час…пробил другой; она не возвращалась.

Тогда я встал и, выйдя из дому, отправился по аллее, по которой - я в том не сомневался - пошла и она.

Всё потемнело вокруг; ночь уже надвигалась. Но на сыром песку дорожки, ярко алее даже сквозь разлитую мглу, виднелся кругловатый предмет.

Я наклонился… То была молодая, чуть распустившаяся роза. Два часа тому назад я видел эту самую розу на её груди.

Я бережно поднял упавший в грязь цветок и, вернувшись в гостиную, положил его на стол, перед её креслом.

Вот и она вернулась наконец - и, лёгкими шагами пройдя всю комнату, села за стол.

Её лицо и побледнело и ожило; быстро, с весёлым смущеньем бегали по сторонам опущенные, как бы уменьшенные глаза.

Она увидела розу, схватила её, взглянула на её измятые, запачканные лепестки, взглянула на меня - и глаза её, внезапно остановившись, засияли слезами.

- О чём вы плачете? - спросил я.

- Да вот об этой розе. Посмотрите, что с ней сталось.

Тут я вздумал выказать глубокомыслие.

- Ваши слёзы смоют эту грязь, - промолвил я с значительным выражением.

- Слёзы не моют, слёзы жгут, - ответила она и, обернувшись к камину, бросила цветок в умиравшее пламя.

- Огонь сожжёт ещё лучше слёз, - воскликнула она не без удали, - и прекрасные глаза, ещё блестевшие от слёз, засмеялись дерзостно и счастливо.

Я понял, что и она была сожжена.

Апрель, 1878