Александр Блок.Романс.

Превратила всё в шутку сначала,
Поняла - принялась укорять,
Головою красивой качала,
Стала слезы платком вытирать.

И, зубами дразня, хохотала,
Неожиданно всё позабыв.
Вдруг припомнила всё - зарыдала,
Десять шпилек на стол уронив.

Подурнела, пошла, обернулась,
Воротилась, чего-то ждала,
Проклинала, спиной повернулась,
И, должно быть, навеки ушла...

Что ж, пора приниматься за дело,
За старинное дело свое.
Неужели и жизнь отшумела,
Отшумела, как платье твое?

Романс из фильма Э.Рязанова "Ключи от спальни "

Джон Апдайк.Сжигая мусор.

***

Сжигая мусор

Ночь – гаснет свет, свободна нить накала
От атомы съедавшего заряда,
Жена уснула, дышит глубже, тонет
В болоте сна – о смерти думал он.

Здесь, в доме на холме, где жил ее отец,
Он смог почувствовать: за будущим земным 
Листом прозрачного стекла стоит ничто. 
И видел он всего два утешенья. 

Одно – живительная полнота вокруг: 
Пушистых облаков, камней, 
                           набухших почек, почвы,
Той, что дает напор его рукам, коленям. 
Второе – ежедневно мусор жечь.
Любил он жар и мнимую опасность,
И как во множество вчерашних новостей,
Салфеток, ниток, чашек и конвертов
Вторгались гипнотические языки порядка.

Иосиф Бродский.Метель в Массачусетсе.

Метель в Массачусетсе

Виктории Швейцер

Снег идет -- идет уж который день.
Так метет, хоть черный пиджак надень.
Городок замело. Не видать полей.
Так бело, что не может быть белей.

Или -- может: на то и часы идут.
Но минут в них меньше, чем снега тут.
По ночам темнота, что всегда была
непроглядна, и та, как постель, бела.

Набери, дружок, этой вещи в горсть,
чтоб прикинуть, сколько от Бога верст --
мол, не зря пейзаж весь январь молил
раз дошло насчет даровых белил.

Будто вдруг у земли, что и так бедна,
под конец оказалась всего одна
сторона лица, одна щека.
На нее и пошли всех невест шелка.

Сильный снег летит с ледяной крупой.
Знать, вовсю разгулялся лихой слепой.
И чего ни коснется он, то само
превращается на глазах в бельмо.

Хоть приемник включить, чтоб он песни пел.
А не то тишина и сама -- пробел.
А письмо писать -- вид бумаги пыл
остужает, как дверь, что прикрыть забыл.

И раздеться нельзя догола, чтоб лечь.
Не рубаха бела, а покатость плеч.
Из-за них, поди, и идут полки
на тебя в стекле, закатив белки.

Эх, метет, метет. Не гляди в окно.
Там подарка ждет милосердный, но
мускулистый брат, пеленая глушь
в полотнище цвета прощенных душ.

1990, South Hadley

Марина Цветаева.Роландов рог.

Роландов рог

Как нежный шут о злом своем уродстве,
Я повествую о своем сиротстве...

За князем — род, за серафимом — сонм,
За каждым — тысячи таких, как он,

Чтоб, пошатнувшись,— на живую стену
Упал и знал, что — тысячи на смену!

Солдат — полком, бес — легионом горд.
За вором — сброд, а за шутом — все горб.

Так, наконец, усталая держаться
Сознаньем: перст и назначением: драться,

Под свист глупца и мещанина смех —
Одна из всех — за всех — противу всех! —

Стою и шлю, закаменев от взлету,
Сей громкий зов в небесные пустоты.

И сей пожар в груди тому залог,
Что некий Карл тебя услышит, рог!

Март 1921

Варлам Шаламов.Она ко мне приходит в гости.

Она ко мне приходит в гости
По той параболе комет,
Оставя падающий косо
Рассеивающийся свет.
Ей надо быть моей средою,
Как та воздушная среда,
Среда, которой я не стою,
Да и не стоил никогда.
Но в мире преувеличенья
В обличье сказок и легенд
Она сама была леченьем,
Вполне химический агент.
Оставя на моей бумаге
Едва заметный, легкий след,
Как тайнопись, которой маги
Заворожили свой секрет.
Как те бесцветные чернила,
Проявленные на огне,
Остатки жизненного пыла,
Несвойственного нынче мне

1973

Борис Пастернак.Плачущий сад.

***

Ужасный! - Капнет и вслушается,
Всё он ли один на свете
Мнет ветку в окне, как кружевце,
Или есть свидетель.

Но давится внятно от тягости
Отеков - земля ноздревая,
И слышно: далеко, как в августе,
Полуночь в полях назревает.

Ни звука. И нет соглядатаев.
В пустынности удостоверясь,
Берется за старое - скатывается
По кровле, за желоб и через.

К губам поднесу и прислушаюсь,
Всё я ли один на свете, -
Готовый навзрыд при случае, -
Или есть свидетель.

Но тишь. И листок не шелохнется.
Ни признака зги, кроме жутких
Глотков и плескания в шлепанцах
И вздохов и слез в промежутке.

Борис Пастернак.

*****

Превращаясь под осень в дефект ландшафта...

Майкл Ефимов

                                              И. Бродскому

Превращаясь под осень в дефект ландшафта,
подливаешь судьбе, но без брудершафта;
лабиринту ума подивился б Минос;
человек в этом качестве - Хронос на вынос.

Запасаясь теплом от чужого тела,
ощущаешь бедром: жизнь твоя пролетела
и единственный выход из общих правил -
понимать о любви, как когда-то Павел.

Чужаку, прозевавшему пик сезона,
щебетать вместе с Музами нет резона,
а задрать им подол - так не выйдет снова:
не рождалось ни разу от бабы Слово!

Но покуда не стал новой "частью речи",
продолжаешь безгласной строкой перечить
облакам, что несут влажный груз на остров,
где водой  размывается  речи остов.

                                                  (26.08.12)

Цветаева - Мандельштаму.

****

О. Э. Мандельштаму

Никто ничего не отнял!
Мне сладостно, что мы врозь.
Целую Вас — через сотни
Разъединяющих верст.

Я знаю, наш дар — неравен,
Мой голос впервые — тих.
Что вам, молодой Державин,
Мой невоспитанный стих!

На страшный полет крещу Вас:
Лети, молодой орел!
Ты солнце стерпел, не щурясь,
Юный ли взгляд мой тяжел?

Нежней и бесповоротней
Никто не глядел Вам вслед...
Целую Вас — через сотни
Разъединяющих лет.

12 февраля 1916

Читайте далее: 

В память о Марине Цветаевой.

Рябину
Рубили
Зорькою.
Рябина -
Судьбина
Горькая.
Рябина -
Седыми
Спусками.
Рябина!
Судьбина
Русская.

1934

Марина Цветаева."Я видела вас 3 раза..."

Я видела Вас три раза, Но нам не остаться врозь. — Ведь первая Ваша фраза Мне сердце прожгла насквозь!    Мне смысл ее так же темен, Как шум молодой листвы. Вы — точно портрет в альбоме, И мне не узнать, кто Вы. . . . . . . . . . . . . . . . . . Здесь всё — говорят — случайно, И можно закрыть альбом... О, мраморный лоб! О, тайна За этим огромным лбом! Послушайте, я правдива До вызова, до тоски: Моя золотая грива Не знает ничьей руки. Мой дух — не смирён никем он. Мы — души различных каст. И мой неподкупный демон Мне Вас полюбить не даст. — «Так что ж это было?» — Это Рассудит иной Судья. Здесь многому нет ответа, И Вам не узнать — кто я. Марина Цветаева 13 июля 1914

Под шалью.Марина Цветаева.

***

Под шалью

1

Над колыбелью твоею - где ты? -
Много, ох много же, будет пето.

Где за работой швея и мать -
Басен и песен не занимать!

Над колыбелью твоею нищей
Многое, многое с Бога взыщем:

Сроков и соков и лет и зим -
Много! а больше еще - простим.

Над колыбелью твоей бесправной
Многое, многое станет явным,

Гласным: прошедшая сквозь тела
........ - чем стала и чем была!

Над колыбелью твоею скромной
Многое, многое Богу вспомним!

- Повести, спящие под замком, -
Много! а больше еще - сглотнем.

Лишь бы дождаться тебя, да лишь бы...
Многое, многое станет лишним,

Выветрившимся - чумацкий дым!
..........................................
Всё недававшееся - моим!

5 августа 1924

2

Запечатленный, как рот оракула -
Рот твой, гадавший многим.
Женщина, чту от дозору спрятала
Меж языком и нёбом?

Уж не глазами, а в вечность дырами
Очи, котлом ведёрным!
Женщина, яму какую вырыла
И заложила дёрном?

Располагающий ста кумирнями
Идол - не столь заносчив.
Женщина, чту у пожара вырвала
Нег и страстей двунощных?

Женщина, в тайнах, как в шалях, ширишься,
В шалях, как в тайнах, длишься.
Отъединенная - как счастливица-
Ель на вершине мглистой.

Точно усопшую вопрошаю,
Душу, к корням пригубившую...

Женщина, чту у тебя под шалью?
- Будущее!

8 ноября 1924

3

Тáк - только Елена глядит над кровлями
Троянскими! В столбняке зрачков
Четыре провинции обескровлено
И обезнадежено сто веков.

Тбк - только Елена над брачной бойнею,
В сознании: наготой моей
Четыре Аравии обеззноено
И обезжемчужено пять морей.

Tбк только Елена - не жди заломленных
Рук! - диву дается на этот рой
Престолонаследников обездомленных
И родоначальников, мчащих в бой.

Тбк только Елена - не жди взывания
Уст! - диву дается на этот ров
Престолонаследниками заваленный:
На обессыновленность ста родов.

Но нет, не Елена! Не та двубрачная
Грабительница, моровой сквозняк.

Какая сокровищница растрачена
Тобою, что в очи нам смотришь - тбк,

Как даже Елене за красным ужином
В глаза не дерзалось своим рабам:
Богам. - "Чужеземкою обезмуженный
Край! Всё еще гусеницей - к ногам!"

11 ноября 1924

Хосе Ортега и Гассет.

***

"Ведь бродяга скитается не потому, что его вынуждают обстоятельства. 
Это не какой-то опавший лист, носимый ветром с места на место. Бродяга скитается из тех же побуждений, что уединяется отшельник, что поэт слагает стихи, торговец считает прибыль и размышляет философ.
 Бродяга скитается потому, что таков его гениальный удел", - как однажды с предельной точностью сформулировал Хосе Ортега и Гассет.

А.С.Пушкин.Сожжённое письмо.

СОЖЖЕННОЕ ПИСЬМО

Прощай, письмо любви! прощай: она велела...
Как долго медлил я! как долго не хотела
Рука предать огню все радости мои!..
Но полно, час настал. Гори, письмо любви.
Готов я; ничему душа моя не внемлет.
Уж пламя жадное листы твои приемлет...
Минуту!.. вспыхнули! пылают - легкий дым,
Виясь, теряется с молением моим.
Уж перстня верного утратя впечатленье,
Растопленный сургуч кипит... О провиденье!
Свершилось! Темные свернулися листы;
На легком пепле их заветные черты
Белеют... Грудь моя стеснилась. Пепел милый,
Отрада бедная в судьбе моей унылой,
Останься век со мной на горестной груди...

Иван Бунин.Свет незакатный.

Свет незакатный Там, в полях, на погосте, В роще старых берёз, Не могилы, не кости — Царство радостных грёз. Летний ветер мотает Зелень длинных, ветвей — И ко мне долетает Свет улыбки твоей. Не плита, не распятье — Предо мной до сих пор Институтское платье И сияющий взор. Разве ты одинока? Разве ты не со мной В нашем прошлом, далеком, Где и я был иной? В мире круга земного, Настоящего дня, Молодого, былого Нет давно и меня! <24 сентября 1917>

Виктор Харлов - Владимир Соловьёв - Игра теней

В гостях у Анны Герман.

Рильке Марине Цветаевой...

Элегия

Марине Цветаевой-Эфрон

(Перевел Сергей Петров)

О утраты вселенной, Марина, звездная россыпь!
Мы не умножим ее, куда мы не кинься, к любому
в руки созвездью. А в общем-то, все сочтено.
Падая, тоже святого числа не уменшить.
И исцеление нам есть в безнадежном прыжке.
Так неужели же все только смена того же,
сдвиг, никого не позвать и лишь где-то прибыток родных?
Волны, Марина, мы море! Бездны, Марина, мы небо.
Если земля — мы земля. С весною стократно певучей,
с жавороночьей песней, в незримую вырвавшись высь,
мы затянули, ликуя, а нас она превосходит,
гири наши внезапно пенье потянут в плач.
А если и так: плач? Он ликует восторженно долу.
Славить нужно богов даже подземных, Марина.
Так уж невинны боги, что ждут похвалы как ребята.
Милая, будем же им расточать хвалу за хвалой.
Нашего нет ничего. Кладем ненадолго ладони
лотосам гибким на шеи. Я видел это на Ниле.
Так, Марина, самозабвенно цари расточают даянья.
Словно ангелы, двери спасаемых метя крестами,
мы прикасаемся к нежности тихо то к этой, то к той.
Ах, но как далеки, как рассеяны мы, Марина,
даже по наидушевному поводу, только сигнальщики мы.
Это тихое дело, когда этого кто-то из наших
больше не сносит и кинуться в битву решает,
мстя за себя, убивая. Есть в нем смертельная власть,
видели все мы ее по манерам его и осанке
и по силе нежной, которая нас из живущих
переживающими делает. Небытие.
знаешь, как часто слепое веленье несло нас?
Нас, через сени студеные пакирозденья.
Тело из глаз, що скрылось за сжатьями век. И несло
сердце целого рода, упавшее в нас. К цели птиц перелетных
тело несло изваяние нашей метаморфозы.
Те, кто любя, Марина, столько не смеют
ведать о гибели. Надо им заново быть.
Только их гроб постареет, опомнится, станет темнее
он под рыданьями дерева вспомнит о Давнем.
Только их гроб распадется, а сами гибки как лозы;
что их сгибает без меры, в полный венок их совьет.
но облетают от майского ветра. От вечной средины,
где ты дышишь и грезишь, их отлучает мгновенье.
(О как понятна ты мне, женский цветок на том же
непреходящем кусте! Как рассыпаюсь я ночью
в ветре, тебя задевающем.) Древле научены боги
Льстить половинам. А мы, круги совершая,
сделались целым и полным, как месяца диск.
В пору, когда убывает, а также в дни поворота,
нам никто никогда не помог к полноте возвратиться,
если б не шаг наш пустынный по долам бессонны

Иосиф Бродский. Возвращение.

Здесь можно посмотреть фильм об Иосифе Бродском.

Иосиф Бродский. Возвращение

Документальный сериал (Россия, 2010). 5 фильмов.

Авторы  Алексей Шишов, Елена Якович.

В январе 1993 года Иосиф Бродский в первый и, увы, последний раз снимался для российского телевидения. Это произошло в городе, который он так любил: «Если существует перевоплощение, я хотел бы свою следующую жизнь прожить в Венеции – быть там кошкой, чем угодно…, но обязательно в Венеции». Именно в этом городе поэт и был похоронен – на «острове мертвых», на кладбище Сан-Микеле, рядом со Стравинским и Дягилевым, как и он, изгнанниками, прославившими Россию на весь мир. В цикле нет закадрового текста. Это монолог Бродского, его размышления от первого лица, своего рода философское эссе «о мире, возлюбленном отечестве и о себе». С каждым годом, с каждым днем его мысли и слова обретают все более глубокий и пронзительный смысл, словно время пытается догнать поэта.

Читайте также интервью с создателями фильма>>

Николай Рубцов.Владимир Ивашов.Зимняя песня.

Какой потрясающий голос.А в песне слова пронзительны, до перехвата в горле...

Зимняя песня

                Стихи Николая Рубцова
                Музыка Валерия Пака

В этой деревне огни не погашены,
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звездами нежно украшена
Тихая зимняя ночь.

Светятся, тихие, светятся. Чудные,
Слышится шум полыньи...
Были пути мои трудные, трудные.
Где ж вы, печали мои?

Припев: Скромная девушка мне улыбается,
        Сам я улыбчив и рад!
        Трудное, трудное - все забывается,
        Светлые звезды горят! 


[Проигрыш]

Кто мне сказал, что во мгле заметеленной
Глохнет покинутый луг?
Кто мне сказал, что надежды потеряны?
Кто это выдумал, друг?

Припев.

Хилина Кайзер 28.04.65.- 23.11.11

*****

здесь солнце сохнет рыжей курагой
и воздух до беззвучья горло сушит
здесь начинаешь принимать врагов
друзей внезапно прекращаешь слушать

здесь небосклон так звёздами залит
что даже ночь не в силах спрятать тени
здесь хочется бежать на край земли
чтоб наконец уже накрыла темень

здесь даже похвала в родных устах
становится сухой горбушкой хлеба
здесь на созвездье Южного Креста
распято в муках северное небо

***
Просто хочется плакать, какие чудные слова.Они были опубликованы за 9 месяцев до смерти 46-летней цветущей женщины.
Её Живой Журнал.ИМЕННО ЖИВОЙ.