Мудрость невозможно приобрести сразу, она наполняет наш дух постепенно. Это, как вкусное печенье. Целое прожевать трудно, а по кусочку откусывая - наслаждаешься... Wisdom cannot be attained all at once, it fills us gradually. It is like a cookie, a whole one is hard to chew through, biting one piece at a time you enjoy it...
 |
| *** |
ПАРИЖСКАЯ НОТА Трепыхаться, нежиться, робеть, трусить, замирать перед зиянием, сдаться, бессознательно грубеть, чтобы не сойти с ума сознанием. Медленность мгновения цедить, мед его, и длительность, и ленность, и - главное: все это не ценить более, чем прочие нетленности. От людей - подальше, сторонись их повадок выспренно-палаческих, успокойся, вовсе упразднись, и - без этих чувствований всяческих. 1 ноября 2002
 |
| *** |
 |
| Они встретились и не раз.... |
 |
| *** |
 |
| Татьяна Дашковская - ЛЮБОВЬ ПОЭТА.... |
 |
| Ночь накануне Рождества.Фото Наталии Фед.Перопавловск-Камчатский. |
 |
| **** |
История, рассказанная ниже, правдива. К сожаленью, в наши дни не только ложь, но и простая правда нуждается в солидных подтвержденьях и доводах. Не есть ли это знак, что мы вступаем в совершенно новый, но грустный мир? Доказанная правда есть, собственно, не правда, а всего лишь сумма доказательств. Но теперь не говорят "я верю", а "согласен". В атомный век людей волнует больше не вещи, а строение вещей. И как ребенок, распатронив куклу, рыдает, обнаружив в ней труху, так подоплеку тех или иных событий мы обычно принимаем за самые событья. В этом есть свое очарование, поскольку мотивы, отношения, среда и прочее -- все это жизнь. А к жизни нас приучили относиться как к объекту наших умозаключений. И кажется порой, что нужно только переплести мотивы, отношенья, среду, проблемы -- и произойдет событие; допустим -- преступленье. Ан нет. За окнами -- обычный день, накрапывает дождь, бегут машины, и телефонный аппарат (клубок катодов, спаек, клемм, сопротивлений) безмолвствует. Событие, увы, не происходит. Впрочем, слава богу. Описанное здесь случилось в Ялте. Естественно, что я пойду навстречу указанному выше представленью о правде -- то есть стану потрошить ту куколку. Но да простит меня читатель добрый, если кое-где прибавлю к правде элемент искусства, которое, в конечном счете, есть основа всех событий (хоть искусство писателя не есть искусство жизни, а лишь его подобье). Показанья свидетелей даются в том порядке, в каком они снимались. Вот пример зависимости правды от искусства, а не искусства -- от наличья правды.
 |
Июльское интермеццоГлядя вокруг, кому ещё ты нужен, Кому теперь в друзья ты попадёшь. Воротишься, купи себе на ужин Какого-нибудь сладкого вина. Смотри в окно и думай понемногу: Во всём твоя, одна твоя вина. И хорошо. Спасибо. Слава Богу. Как хорошо, что некого винить, Как хорошо, что ты не с кем не связан, Как хорошо, что до смерти любить Тебя никто на свете не обязан. Как хорошо, что никогда во тьму Ничья рука тебя не провожала, Как хорошо на свете одному Идти пешком с шумящего вокзала. Как хорошо, на Родину спеша, Поймать себя в словах неоткровенных И вдруг понять, как медленно душа Заботится о новых переменах. 1961 |
 |
| *** |
Беззвучно пролетают мимо немые дни. Недели-мимы. — Задумайся! — мне намекают и молча мимо пролетают. Нищаю, чувствую, нищаю. Но по привычке обещаю: задумаюсь, придет пора... А та пора прошла вчера. Poem list |
А вам еще не вышли сроки? А нам уже пора, пора... Вам результаты перестройки увидеть и кричать ура. А может быть — уж нас не будет, но с наше поживете вы и на своем развале судеб промолвите вслед нам: увы... Poem list |
 |
| *** В сердце, как в зеркале, тень, Скучно одной - и с людьми... Медленно тянется день От четырех до семи! К людям не надо - солгут, В сумерках каждый жесток. Хочется плакать мне. В жгут Пальцы скрутили платок. Если обидишь - прощу, Только меня не томи! - Я бесконечно грущу От четырех до семи. Марина Цветаева. |
 |
| Хилины нет...Но есть это фото и её стихи... |
 |
| *** |
Превратила всё в шутку сначала, Поняла - принялась укорять, Головою красивой качала, Стала слезы платком вытирать. И, зубами дразня, хохотала, Неожиданно всё позабыв. Вдруг припомнила всё - зарыдала, Десять шпилек на стол уронив. Подурнела, пошла, обернулась, Воротилась, чего-то ждала, Проклинала, спиной повернулась, И, должно быть, навеки ушла... Что ж, пора приниматься за дело, За старинное дело свое. Неужели и жизнь отшумела, Отшумела, как платье твое?
Романс из фильма Э.Рязанова "Ключи от спальни "
 |
| *** |
Виктории Швейцер Снег идет -- идет уж который день. Так метет, хоть черный пиджак надень. Городок замело. Не видать полей. Так бело, что не может быть белей. Или -- может: на то и часы идут. Но минут в них меньше, чем снега тут. По ночам темнота, что всегда была непроглядна, и та, как постель, бела. Набери, дружок, этой вещи в горсть, чтоб прикинуть, сколько от Бога верст -- мол, не зря пейзаж весь январь молил раз дошло насчет даровых белил. Будто вдруг у земли, что и так бедна, под конец оказалась всего одна сторона лица, одна щека. На нее и пошли всех невест шелка. Сильный снег летит с ледяной крупой. Знать, вовсю разгулялся лихой слепой. И чего ни коснется он, то само превращается на глазах в бельмо. Хоть приемник включить, чтоб он песни пел. А не то тишина и сама -- пробел. А письмо писать -- вид бумаги пыл остужает, как дверь, что прикрыть забыл. И раздеться нельзя догола, чтоб лечь. Не рубаха бела, а покатость плеч. Из-за них, поди, и идут полки на тебя в стекле, закатив белки. Эх, метет, метет. Не гляди в окно. Там подарка ждет милосердный, но мускулистый брат, пеленая глушь в полотнище цвета прощенных душ. 1990, South Hadley
Как нежный шут о злом своем уродстве, Я повествую о своем сиротстве... За князем — род, за серафимом — сонм, За каждым — тысячи таких, как он, Чтоб, пошатнувшись,— на живую стену Упал и знал, что — тысячи на смену! Солдат — полком, бес — легионом горд. За вором — сброд, а за шутом — все горб. Так, наконец, усталая держаться Сознаньем: перст и назначением: драться, Под свист глупца и мещанина смех — Одна из всех — за всех — противу всех! — Стою и шлю, закаменев от взлету, Сей громкий зов в небесные пустоты. И сей пожар в груди тому залог, Что некий Карл тебя услышит, рог! Март 1921
 |
| *** |
 |
| ***** |
 |
| **** |
 |
Рябину Рубили Зорькою. Рябина - Судьбина Горькая. Рябина - Седыми Спусками. Рябина! Судьбина Русская. 1934 |
 |
***Под шалью
1
Над колыбелью твоею - где ты? -
Много, ох много же, будет пето.
Где за работой швея и мать -
Басен и песен не занимать!
Над колыбелью твоею нищей
Многое, многое с Бога взыщем:
Сроков и соков и лет и зим -
Много! а больше еще - простим.
Над колыбелью твоей бесправной
Многое, многое станет явным,
Гласным: прошедшая сквозь тела
........ - чем стала и чем была!
Над колыбелью твоею скромной
Многое, многое Богу вспомним!
- Повести, спящие под замком, -
Много! а больше еще - сглотнем.
Лишь бы дождаться тебя, да лишь бы...
Многое, многое станет лишним,
Выветрившимся - чумацкий дым!
.......................................... Всё недававшееся - моим!
5 августа 1924
Запечатленный, как рот оракула -
Рот твой, гадавший многим. Женщина, чту от дозору спрятала Меж языком и нёбом?
Уж не глазами, а в вечность дырами
Очи, котлом ведёрным! Женщина, яму какую вырыла И заложила дёрном?
Располагающий ста кумирнями
Идол - не столь заносчив. Женщина, чту у пожара вырвала Нег и страстей двунощных?
Женщина, в тайнах, как в шалях, ширишься,
В шалях, как в тайнах, длишься. Отъединенная - как счастливица- Ель на вершине мглистой.
Точно усопшую вопрошаю,
Душу, к корням пригубившую...
Женщина, чту у тебя под шалью?
- Будущее!
8 ноября 1924
Тáк - только Елена глядит над кровлями
Троянскими! В столбняке зрачков Четыре провинции обескровлено И обезнадежено сто веков.
Тбк - только Елена над брачной бойнею,
В сознании: наготой моей Четыре Аравии обеззноено И обезжемчужено пять морей.
Tбк только Елена - не жди заломленных
Рук! - диву дается на этот рой Престолонаследников обездомленных И родоначальников, мчащих в бой.
Тбк только Елена - не жди взывания
Уст! - диву дается на этот ров Престолонаследниками заваленный: На обессыновленность ста родов.
Но нет, не Елена! Не та двубрачная
Грабительница, моровой сквозняк.
Какая сокровищница растрачена
Тобою, что в очи нам смотришь - тбк,
Как даже Елене за красным ужином
В глаза не дерзалось своим рабам: Богам. - "Чужеземкою обезмуженный Край! Всё еще гусеницей - к ногам!"
11 ноября 1924
|
 |
| *** |
 Свет незакатный
Там, в полях, на погосте,
В роще старых берёз, Не могилы, не кости — Царство радостных грёз. Летний ветер мотает Зелень длинных, ветвей — И ко мне долетает Свет улыбки твоей. Не плита, не распятье — Предо мной до сих пор Институтское платье И сияющий взор. Разве ты одинока? Разве ты не со мной В нашем прошлом, далеком, Где и я был иной? В мире круга земного, Настоящего дня, Молодого, былого Нет давно и меня!
<24 сентября 1917>
|
О утраты вселенной, Марина, звездная россыпь! Мы не умножим ее, куда мы не кинься, к любому в руки созвездью. А в общем-то, все сочтено. Падая, тоже святого числа не уменшить. И исцеление нам есть в безнадежном прыжке. Так неужели же все только смена того же, сдвиг, никого не позвать и лишь где-то прибыток родных? Волны, Марина, мы море! Бездны, Марина, мы небо. Если земля — мы земля. С весною стократно певучей, с жавороночьей песней, в незримую вырвавшись высь, мы затянули, ликуя, а нас она превосходит, гири наши внезапно пенье потянут в плач. А если и так: плач? Он ликует восторженно долу. Славить нужно богов даже подземных, Марина. Так уж невинны боги, что ждут похвалы как ребята. Милая, будем же им расточать хвалу за хвалой. Нашего нет ничего. Кладем ненадолго ладони лотосам гибким на шеи. Я видел это на Ниле. Так, Марина, самозабвенно цари расточают даянья. Словно ангелы, двери спасаемых метя крестами, мы прикасаемся к нежности тихо то к этой, то к той. Ах, но как далеки, как рассеяны мы, Марина, даже по наидушевному поводу, только сигнальщики мы. Это тихое дело, когда этого кто-то из наших больше не сносит и кинуться в битву решает, мстя за себя, убивая. Есть в нем смертельная власть, видели все мы ее по манерам его и осанке и по силе нежной, которая нас из живущих переживающими делает. Небытие. знаешь, как часто слепое веленье несло нас? Нас, через сени студеные пакирозденья. Тело из глаз, що скрылось за сжатьями век. И несло сердце целого рода, упавшее в нас. К цели птиц перелетных тело несло изваяние нашей метаморфозы. Те, кто любя, Марина, столько не смеют ведать о гибели. Надо им заново быть. Только их гроб постареет, опомнится, станет темнее он под рыданьями дерева вспомнит о Давнем. Только их гроб распадется, а сами гибки как лозы; что их сгибает без меры, в полный венок их совьет. но облетают от майского ветра. От вечной средины, где ты дышишь и грезишь, их отлучает мгновенье. (О как понятна ты мне, женский цветок на том же непреходящем кусте! Как рассыпаюсь я ночью в ветре, тебя задевающем.) Древле научены боги Льстить половинам. А мы, круги совершая, сделались целым и полным, как месяца диск. В пору, когда убывает, а также в дни поворота, нам никто никогда не помог к полноте возвратиться, если б не шаг наш пустынный по долам бессонны
 |
  |
Стихи Николая Рубцова
Музыка Валерия Пака
В этой деревне огни не погашены,
Ты мне тоску не пророчь!
Светлыми звездами нежно украшена
Тихая зимняя ночь.
Светятся, тихие, светятся. Чудные,
Слышится шум полыньи...
Были пути мои трудные, трудные.
Где ж вы, печали мои?
Припев: Скромная девушка мне улыбается,
Сам я улыбчив и рад!
Трудное, трудное - все забывается,
Светлые звезды горят!
[Проигрыш]
Кто мне сказал, что во мгле заметеленной
Глохнет покинутый луг?
Кто мне сказал, что надежды потеряны?
Кто это выдумал, друг?
Припев.